Арт

Марк Ликари:
«Мои работы напоминают приключенческие истории»

На открывшейся Московской биеннале современного искусства американский художник Марк Ликари покажет два проекта: Dialogo Illuminato — коллаборацию с Андреа Бьянкони и Рикардо Лансарини, и визуальный квест для «Билайн» — собрание граффити, хитрым образом расположенных в залах выставки.
Интервью: Лиза Бобряшова
Фото: Семен Кац
Арт

Марк Ликари:
«Мои работы напоминают приключенческие истории»

На открывшейся Московской биеннале современного искусства американский художник Марк Ликари покажет два проекта: Dialogo Illuminato — коллаборацию с Андреа Бьянкони и Рикардо Лансарини, и визуальный квест для «Билайн» — собрание граффити, хитрым образом расположенных в залах выставки.
Интервью: Лиза Бобряшова
Фото: Семен Кац

— Марк, когда ты понял, что ты художник?

— Я не планировал становиться художником, это вышло само собой. Рисовал я с самого детства, но поначалу стеснялся называть себя художником. Когда учишься, скажем, на пожарного, точно знаешь, чем будешь заниматься в жизни. В нашем деле все сложнее.

— У тебя художественная семья?

— Нет, но мои мама и папа обожают музыку и играют на разных инструментах. Я же бросил занятия фортепьяно в 6 лет. Родители меня пугали, что я буду жалеть об этом всю жизнь, и отчасти были правы. Но я выбрал рисование, и они всегда поддерживали меня и, слава богу, даже не пытались настаивать на профессии «получше».

— Ты ведь родился в Атланте, как тебя занесло в Лос-Анджелес?

— Мы с семьей переехали в Северную Каролину, где я учился в художественной школе. Потом изучал искусство в Университете Колорадо, а позже поступил в аспирантуру Южно-Калифорнийского университета. Так я оказался в Лос-Анджелесе, хотя сначала хотел учиться в Чикаго. К счастью, этого не произошло: там так холодно, что я бы просто не выжил. Я в Лос-Анджелесе уже 15 лет и считаю это место своим домом. И да, конечно, Лос-Анджелес оказал огромное влияние на мое творчество.

Главное — это рисунок, потому что для меня рисование — это не техника, а способ мышления. В рисунке много спонтанного, интуитивного.

— Здесь все говорят, что ты занимаешься граффити. Ты сам считаешь себя граффитистом?

— Кто это выдумал? Я никогда не был граффитистом, мне вообще не нравится граффити. Мой брат в детстве баловался с баллончиком и попал в пару неприятных историй, но я ни разу ничего такого не делал. Если я и рисовал на стенах, то только в галереях или в публичных пространствах по приглашению кураторов. Понимаю, граффити — это модно, но я не граффитист. Иногда я использую спрей и аэрограф, но также кисти, ручки и карандаши, и, хотя мои работы часто похожи на живопись, основой всегда остается рисунок. И чаще всего я рисую на бумаге.

— Ты работаешь еще в каких-нибудь жанрах?

— Я балуюсь скульптурой, но главное — это рисунок, потому что для меня рисование — это не техника, а способ мышления. В рисунке много спонтанного, интуитивного. Я делаю эскизы, чтобы построить композицию, но, когда перехожу к работе, рисунок начинает развиваться сам собой, придумывает себя.

— В своих работах ты изображаешь мир, который рассыпается и увядает. Ты рисуешь старые, ветхие, ржавые предметы, вот-вот готовые превратиться в пыль. Чем тебя привлекает это состояние медленного распада?

— Вовсе не медленного, а, напротив, ускоренного. Мне интересно наблюдать за тем, как вещи трансформируются, видоизменяются под воздействием природных сил. И, как ни странно, распад не кажется мне негативным процессом: он вполне может иметь положительный результат.

— В твоих рисунках природа и технологии переплетаются, срастаются воедино. Это война миров или их симбиоз?

— И то, и другое. Порой мне кажется, что мир людей сражается с миром природы. Это страшная война, которую развязали технологии. С другой стороны, я вижу потенциал в сосуществовании естественного и техногенного — они удивительным образом уживаются и развиваются вместе, и в том, что на смену старым вещам приходят новые, нет ничего противоестественного. Просто мы чувствуем ностальгию. Я помню, как в детстве родители купили нам с братом собрание энциклопедий. Это был просто праздник какой-то! В магазинах их тогда были тонны. Я всегда пользовался каталогами и энциклопедиями, когда писал курсовые и дипломы. Куда делись все эти книги?

— Превратились в мегабайты.

— Может, это и хорошо, ведь в айфон помещается сразу 15 тысяч книг. Главное то, как миры людей, технологий и природы сочетаются друг с другом. Мои рисунки в буквальном смысле показывают варианты этих связей.

Наука и искусство просто несовместимы, потому что наука ставит целью найти решение проблемы, ответить на все поставленные вопросы, совершить открытие, в то время как задача искусства — ставить вопросы, а не отвечать на них.

— Ты интересуешься наукой?

— Она меня завораживает! Может, мне самому стоило стать ученым. С удовольствием сделал бы совместный проект с каким-нибудь физиком или биологом, но в мире не так много людей, которым нравится совместное творчество.

— Как ты относишься к сайнс-арту?

— Что это? Тайна, живущая глубоко на дне океана? Если серьезно, иметь научное основание для работы — это здорово. Но в широком смысле наука и искусство просто несовместимы, потому что наука ставит целью найти решение проблемы, ответить на все поставленные вопросы, совершить открытие, в то время как задача искусства — ставить вопросы, а не отвечать на них.

— Поговорим о связях миров и образов в работе Dialogo Illuminato, которую ты, Андреа Бьянкони и Рикардо Лансарини создали вместе специально для Московской биеннале. Ты до этого делал совместные работы?

— Нет. Для меня это первый опыт. Это гораздо сложнее, чем я думал.

Одна из самых известных работ Ликари — серия скульптур из телефонных проводов под названием «Нервные люди».

— Ты был знаком со своими будущими соавторами до Московской биеннале?

— Я знал Рикардо и очень хотел с ним поработать. Коллаборация изначально была моей идеей. А потом Катрин (куратор 5-й Московской биеннале) рассказала нам об Андреа и он стал третьим в нашей команде. Рикардо и Андреа очень открытые люди, и между нами возникла какая-то фантастическая связь: мы даже научились общаться без слов, потому что говорим на разных языках.

— Каким образом вы работали? У вас был какой-то предварительный эскиз?

— До приезда в Москву мы общались по почте с помощью рисунков. Я распечатывал работу Рикардо, рисовал поверх нее, сканировал и отправлял Андреа. Тот, в свою очередь, добавлял к ней что-то свое и пересылал Рикардо. Было здорово. Так мы сделали несколько эскизов, которые планировали использовать в Москве. Но, когда мы встретились в Манеже, поняли, что действовать по плану не получается: Рикардо начал работать, не дождавшись нашего приезда, а я рисовал слишком медленно и не успевал за своими соавторами. Тогда мы решили действовать более спонтанно. В результате получилось вовсе не то, чего я ожидал. Но так даже лучше!

— Ваши рисунки сплетаются в единое целое или существуют автономно друг от друга?

— Потребовалось время, чтобы отбросить учтивость и начать рисовать поверх чужих работ. Мы работали 9 дней, и в результате получилась одна огромная фреска — такая длинная, что ее невозможно охватить одним взглядом. Зритель должен идти, двигаться, чтобы увидеть ее целиком. Тот же принцип лежит в основе второй работы, которую я показываю на биеннале.

Протяженность картины Dialogo Illuminato — более ста метров. На создание этой работы у Марка и его коллег ушло девять дней.

— Ты говоришь о проекте с «Билайн»?

— Да. Мои работы вообще напоминают приключенческие истории, где зритель сам решает, в какую сторону повернется сюжет. Проект с «Билайн» — удачный пример. Мы делаем своеобразный квест: зрители будут путешествовать по выставке и собирать рисунки с помощью мобильного телефона.

— Принято считать, что партнерство художника и коммерческой компании не приводит ни к чему хорошему.

— У любого проекта всегда есть источник финансирования, иначе вообще ничего бы не происходило. Я к этому отношусь спокойно, хотя поначалу сомневался, стоит ли соглашаться, потому что подобное сотрудничество было для меня в новинку. Этот проект, как и все, что я делаю, посвящен связям между объектами и, кроме того, способствует взаимодействию людей и искусства. А еще мне показался забавным контраст между высокими технологиями, которые использует «Билайн», и теми старыми потрепанными вещами, которые я рисую. В общем, в контексте моего творчества эта работа выглядит очень логично.

— Какие у тебя планы после Московской биеннале?

— Ничего конкретного. Вернусь в свою мастерскую и буду рисовать. В мире искусства все происходит очень внезапно. Рикардо жаждет продолжения, но я бы пока не бросался с головой в этот новый проект. Нужно выждать. Мы устали и можем повториться.

Станьте ближе к миру искусства вместе с «Билайн» Скачайте бесплатное приложение Bee-In, покажите его на входе и получите возможность посетить выставочный зал «Манеж» в понедельник — традиционно выходной день для всех музеев страны.

«Билайн» также дарит всем ценителям современного искусства уникальную возможность стать участниками арт-квеста. Найдите на огромной территории Манежа все 7 черно-желтых репродукций художника Марка Ликари, которые были им созданы специально для этого проекта, и получите приз — удобную сумку с изображением одной из работ Марка.

Больше в категории Арт:
Показать больше